Russia claims to be a global power and is trying to show it in Africa, where it seeks to revive USSR’s former influence and, at the same time, make money. Moscow's African policy, however, is limited to exporting grains, (cheap) weapons and mercenaries. Also, Russia wants to avoid stepping on China’s toes in Africa, given its dependency on Beijing since it invaded Ukraine.
Just like the Soviet Union and the Tsarist Empire did before it, Putin’s Russia is trying to shape literature by banning books the regime deems unsuitable. It’s a move that may have a boomerang effect and push the public towards those very books.
Когда Россия начала широкомасштабное вторжение в Украину, Кремль, казалось, полагал, что вся кампания будет короткой, решительной и политически трансформирующей. Ожидалось, что Киев быстро падет, украинская государственность рухнет, а Россия с позиции силы будет диктовать новый региональный порядок. Ничего из этого не произошло. Война затянулась, затраты выросли в разы, а цели стали все более неопределенными.
Авторитарные режимы процветали, обходя или нарушая международные нормы. Как только США начали поступать так же, автократии поняли, что мир без правил гораздо опаснее для них, чем они могли себе представить.
За последние четыре года экономика России была переориентирована на обеспечение военных нужд и какое-то время казалось, что она способна противостоять санкциям. Но сейчас Москва сталкивается с стагнацией экономики, а ее финансовые резервы продолжают сокращаться.
Россия имеет грандиозные планы в Арктике и самый большой в мире флот ледоколов для их реализации. Однако Москве не хватает средств для воплощения своей стратегии, а ее флот быстро стареет.
Российский Интернет превращается из инфраструктуры, которая когда-то служила обществу, государству и бизнесу, в инструмент контроля.
Ни строгость санкций, ни масштаб потерь на фронте не подтолкнули Кремль к компромиссу.
За фасадом устойчивости скрывается система, которая все больше опирается на конфискацию имущества, политическую лояльность и обогащение новой элиты.
Беларусь, ближайший союзник России, активизировала свои гибридные операции против соседей по ЕС, направляя мигрантов к их границам и попустительствуя все более дерзкой контрабанде. Цель? Создать нестабильность.
Даже прекращение огня не позволит просто вернуться к привычному порядку вещей, поскольку экономическая переориентация России в военное время и глубокое недоверие осложнят любую послевоенную перезагрузку.
Бюджет России передает четкий сигнал: Россия готовится жить (и сражаться) как осажденная крепость в ближайшие годы, даже если это постепенно истощит жизнеспособность ее экономики и общества.
Украина сталкивается с растущей зависимостью от западной поддержки. Россия приближается к критическим фискальным пределам в ближайшие 12–24 месяца. Между тем Китай, США, а также ряд третьих стран получают экономическую выгоду от войны.
Спустя более трех десятилетий после распада СССР три страны Балтии представляют собой процветающие демократические государства, прочно укрепившиеся в Европе, в то время как соседние Беларусь и Республика Молдова в той или иной степени остаются в орбите Москвы. Контраст, хотя порой и затуманенный ностальгией и дезинформацией, разителен.
Разница между Россией и Европейским Союзом с точки зрения уровня жизни, заработной платы и верховенства закона на первый взгляд кажется очевидной.
В прошлом российской элите позволялось обогащаться и пользоваться неприкосновенностью, если она была лояльна Путину. Война отменила эти привилегии, и опальные больше не могут даже бежать в изгнание.
От Кавказа до Центральной Азии и стран Балтии бывшие союзники отдаляются от орбиты Москвы, налаживают новые партнерские отношения и открыто бросают вызов допущениям, когда-то лежавшим в основе российского господства.
По мере того как война в Украине вступает в четвертый год, все более актуальным становится критический вопрос: как будет Россия реинтегрировать растущее число граждан, возвращающихся с фронта или ставших экономически зависимыми от военных действий?
Для многих это механизм адаптации, в некоторых случаях рост отражает появление новых доходов, связанных с войной, а в других ситуациях речь идет об альтернативе большим расходам.
За блестящим фасадом Москвы и официальной статистикой скрывается все более раздробленная федерация — социально, экономически и политически.
Россияне надеются на ослабление санкций и возвращение крупных западных брендов на российский рынок. Это реальная перспектива или просто коллективное желание, выдаваемое за новость?
Окончание войны в Украине может вызвать настолько глубокие экономические и социальные потрясения в России, что мир может представлять для Кремля больший риск, чем сам конфликт.
Доля военных расходов в ВВП стран-членов ЕС будет расти, возвращая Европу в эпоху, когда безопасность гарантируют не инвестиции в образование или «зеленую» экономику, а количество танков, самолетов и солдат.
Официальная статистика показывает, что российская экономика растет, несмотря на войну и западные санкции. В реальности же экономические проблемы накапливаются, и России грозит рецессия.
Несмотря на свою враждебность к США, Кремль жаждет внимания Вашингтона, как в свое время Советский Союз и царская Россия. А Путин неожиданно находит точки соприкосновения между своим режимом и трампизмом.
Война в Украине увеличивает разрыв между богатыми российскими элитами и большинством населения. Одновременно начался процесс перераспределения ресурсов и направления их в пользу тех, кто лоялен режиму Путина.
Гражданская авиация России переживает беспрецедентный кризис, поскольку производство и импорт страдают от санкций, введенных Западом после вторжения в Украину.
Несмотря на западные санкции, России удалось удержать свою экономику на плаву за счет перенаправления торговых потоков в Китай и Индию. Однако в долгосрочной перспективе эта стратегия может сделать российскую экономику уязвимой.
Проект государственного бюджета России на 2025-2027 годы подтверждает прогнозы многих аналитиков – по сути, речь идет о бюджете, рассчитанном на затяжную войну.
Иллюзия экономического суверенитета Минска, похоже, быстро разрушается. Хотя в краткосрочной перспективе связь с Россией может показаться выгодной, в долгосрочной перспективе она будет сдерживать экономический рост Беларуси.
После вторжения в Украину традиционные торговые отношения были нарушены санкциями, затронувшими не только ЕС и Россию, но и десятки третьих стран, оказавшихся в центре событий.
России нужны новобранцы, чтобы покрыть тяжелые потери на украинском фронте. Чтобы избежать непопулярной мобилизации, Москва создала «экономику смерти», в которой россияне отдают свои жизни за деньги.
