Граничащие с Россией страны Балтии неоднократно становились мишенью для гибридных атак восточного соседа. Пожар на оборонном предприятии в Таллинне, поставляющем продукцию Украине, вновь напомнил о существующей угрозе.
После вторжения 2022 года на оккупированных Россией территориях Украины были арестованы тысячи мирных жителей. Многие из них столкнулись с тяжелейшими условиями содержания. The Reckoning Project задокументировал истории пяти украинских женщин, которые помогали друг другу выжить в российском заключении. Однако, выжить удалось не всем.
Россия более десяти лет создавала систему тотального цифрового надзора: от SORM — инфраструктуры перехвата данных — до продвигаемого государством мессенджера MAX. Журналист-расследователь Андрей Захаров, автор книги «Русский киберпанк. Как Кремль и олигархи строит цифровой ГУЛАГ», объяснил Veridica, как данные превращаются в уголовные дела, почему система работает прежде всего на страхе и почему её слабость заложена в самой её конструкции.
Реклама, призывающая обжарить на гриле «обозленных» русских, выявила напряженность в отношениях Эстонии с русским меньшинством. Многие эстонцы считают, что русская община лояльна Москве и находится под её влиянием, в то время как представители этой общины уверены, что их права ущемляются.
Министр обороны Украины Михаил Федоров, сторонник реформ, и консервативный главнокомандующий Вооруженными силами Александр Сырский, между которыми существовали противоречия, были в июле уволены с должностей. Их сменили влиятельный деятель в сфере безопасности Евгений Хмара и быстро набирающий популярность фронтовый генерал Михаил Драпатый.
Стресс, лишения и травмы, пережитые украинскими мирными жителями, которые живут в районах вблизи линии фронта и в оккупированных городах, оказывают долговременное воздействие на их здоровье, а пока не установленное число этих людей умирает преждевременно, говорится в расследовании Инны Кубай, исследовательницы проекта The Reckoning Project.
Советские памятники - щекотливая тема для Эстонии. Являясь символическим воплощением разного понимания истории, они приводили к межнациональным конфликтам и стали причиной крупнейших массовых беспорядков после восстановления независимости страны.
Russia claims to be a global power and is trying to show it in Africa, where it seeks to revive USSR’s former influence and, at the same time, make money. Moscow's African policy, however, is limited to exporting grains, (cheap) weapons and mercenaries. Also, Russia wants to avoid stepping on China’s toes in Africa, given its dependency on Beijing since it invaded Ukraine.
Украинские ударные беспилотники неоднократно проникали в воздушное пространство стран Балтии. Эти инциденты вызвали политическую напряженность, но и подозрения в том, что именно Россия могла перехватить и сбить беспилотники с курса, учитывая, что в последние годы в регионе было зафиксировано множество провокаций со стороны России.
Just like the Soviet Union and the Tsarist Empire did before it, Putin’s Russia is trying to shape literature by banning books the regime deems unsuitable. It’s a move that may have a boomerang effect and push the public towards those very books.
Legal experts close to illiberal parties in Poland and Hungary are trying to make sure that, even after those parties lose power, the networks they built remain intact and connected to the state until the next elections.
Президент Украины Владимир Зеленский заявил в национальном телеэфире, что Россия готовится к новой мобилизации, за которой может последовать нападение на страны Балтии. Вопреки обыкновению, в Эстонии это вызвало бурную негативную реакцию.
Когда Россия начала широкомасштабное вторжение в Украину, Кремль, казалось, полагал, что вся кампания будет короткой, решительной и политически трансформирующей. Ожидалось, что Киев быстро падет, украинская государственность рухнет, а Россия с позиции силы будет диктовать новый региональный порядок. Ничего из этого не произошло. Война затянулась, затраты выросли в разы, а цели стали все более неопределенными.
В марте Эстония вновь прозвучала в новостях: в соцсетях появились группы, посвященные несуществующей «Нарвской Народной Республике», а в электростанцию неподалеку от Нарвы врезался залетевший из-за восточной границы дрон.
Авторитарные режимы процветали, обходя или нарушая международные нормы. Как только США начали поступать так же, автократии поняли, что мир без правил гораздо опаснее для них, чем они могли себе представить.
Февраль 2022 года нанес по ощущению безопасности сокрушительный удар.
Украина падет за несколько дней, потери на фронте заставят россиян восстать против Путина, Россия и НАТО дойдут до ядерной войны — вот некоторые из сценариев, которые принимались во внимание в течение четырех лет с момента начала широкомасштабного вторжения. Эти «пророчества», даже если они не сбылись, повлияли на конфликт и поведение различных участников, прямо или косвенно вовлеченных в него, и могут служить ориентирами для понимания настоящего и подсказками для будущих событий.
За последние четыре года экономика России была переориентирована на обеспечение военных нужд и какое-то время казалось, что она способна противостоять санкциям. Но сейчас Москва сталкивается с стагнацией экономики, а ее финансовые резервы продолжают сокращаться.
Россия имеет грандиозные планы в Арктике и самый большой в мире флот ледоколов для их реализации. Однако Москве не хватает средств для воплощения своей стратегии, а ее флот быстро стареет.
Президента США, заявившего о притязаниях на Гренландию, приходится воспринимать всерьез, даже если он путает ее с Исландией, а на Норвегию обижается, не получив шведскую Нобелевскую премию. В Эстонии за кульбитами американской политики наблюдают с особенной тревогой.
После еще одного бурного года для Грузии, отмеченного протестами, все более глубокой политической поляризацией и все более интенсивной критикой со стороны западных союзников, в 2026 году правящая партия Грузинская мечта, вероятно, примет новые авторитарные меры; при этом не исчезнут сопротивление правительству и протестное движение.
В Эстонии тлеет конфликт между политиками правящей коалиции и действующим президентом, принявшим ряд необычных для эстонской внешней и внутренней политики решений.
Российский Интернет превращается из инфраструктуры, которая когда-то служила обществу, государству и бизнесу, в инструмент контроля.
Дистанцирование администрации Трампа от ЕС, которое прослеживается и в новой стратегии безопасности США, может привести к «разводу» в рамках западной семьи. Это вариант, при котором США могут потерять очень много, в том числе в контексте глобальной конкуренции с Китаем. ЕС, с другой стороны, имеет все шансы благополучно выйти из такого кризиса.
Ни строгость санкций, ни масштаб потерь на фронте не подтолкнули Кремль к компромиссу.
За фасадом устойчивости скрывается система, которая все больше опирается на конфискацию имущества, политическую лояльность и обогащение новой элиты.
Беларусь, ближайший союзник России, активизировала свои гибридные операции против соседей по ЕС, направляя мигрантов к их границам и попустительствуя все более дерзкой контрабанде. Цель? Создать нестабильность.
Русскоязычный инфлюенсер в Эстонии был арестован после того, как в течение многих лет продвигал нарративы Москвы. Олег Беседин имел финансовые связи как с Россией, так и с эстонскими политическими партиями, пользующимися поддержкой русскоязычного сообщества.
Мирный план президента Трампа, который был озвучен скорее в форме «диктата», имеет мало общего с Украиной. Фактически, в попытке спасти Путина и дать новый старт трампизму, странный американский президент, кажется, готов пожертвовать Украиной, а вместе с ней и европейской безопасностью.
Румыны числятся среди самых больших потребителей информации в социальных сетях в Европе и, в то же время, одними из самых уязвимых для кампаний дезинформации в этих сетях.
Опросы показывают, что общество едино в вопросах национальной обороны, но все больше готово к смене поколений в политике.
Даже прекращение огня не позволит просто вернуться к привычному порядку вещей, поскольку экономическая переориентация России в военное время и глубокое недоверие осложнят любую послевоенную перезагрузку.
