С тех пор как Стив Уиткофф встретился с Владимиром Путиным в Санкт-Петербурге 21 октября, Россия, Украина и США провели трехсторонние переговоры в Абу-Даби, а 12 ноября Уиткофф и Джаред Кушнер снова были у Путина в Кремле. Однако главным конкретным результатом пока остается принципиальная договоренность о большом обмене пленными, а по территориям и прекращению огня прорыва по-прежнему нет. Российский политолог Аббас Галлямов рассказал Veridica, почему Кремль наслаждается самим процессом переговоров, как в Москве восприняли уступки Вашингтона по санкциям и что в итоге может заставить Путина остановить войну.
«Путин слишком многого хочет»
VERIDICA: Стив Уиткофф встретился с Путиным в Санкт-Петербурге. Затем прошли те самые трехсторонние переговоры в Абу-Даби, потом Уиткофф и Кушнер снова встретились с Путиным. По сути, главным конкретным итогом стала договоренность о большом обмене пленными, а что касается территорий и прекращения огня, здесь прорыва нет. Почему дальше обмена пленными дело не пошло?
АББАС ГАЛЛЯМОВ: Потому что Путин слишком многого хочет, слишком многого просит. Он хочет либо заполучить по максимуму в Украине, либо, если не хотите отдавать мне Украину, тогда давайте уже договариваться по Европе в целом, будем ее делить.
И этот второй вариант ему очень нравится. Ему нравится сам процесс. Ему очень нравится, что он втянул сейчас как минимум американцев в дискуссию по этому поводу. Это создает у него иллюзию величия, того, что у него в страшном дефиците находится. Потому что, обломав об Украину зубы, он, конечно, очень сильно проиграл с точки зрения ощущения собственной значимости, значимости России. Мы-то думали, что мы великая держава, а тут только со двора вышли и тут же по зубам получили. Эта неадекватность, когда великая держава не в состоянии победить Украину, это очень серьезная травма.
А сейчас он от этой травмы отвлекся. Вот оно, наглядное подтверждение величия: я сижу с представителями президента США и обсуждаю, как мы будем делить Европу. Мы вернулись в те славные времена, когда был Советский Союз, вторая сверхдержава мира, и весь мир мы с первой сверхдержавой делили. Снова появилась иллюзия собственного величия.
И он сейчас наслаждается процессом. Конечный результат его, понятно, заботит, но в принципе он готов удовлетвориться процессом. Не отдаете? Ладно, будем продолжать договариваться. У меня есть инструмент, я буду продолжать убивать украинцев. Заодно и русских убивает. И это абсолютно абсурдная с точки зрения объективно существующих интересов России ситуация. Просто глупая, невероятная до невозможности. Уничтожаем собственный экономический потенциал, своих людей, своих граждан. И при этом в наказание прибалтам, немцам, полякам, финнам за то, что в НАТО вступили, русские и украинцы уничтожают друг друга.
Путину стратегические интересы страны гораздо менее интересны, чем ощущение пафоса, величия, собственной значимости. А это он получает с лихвой. Поэтому, если сейчас на саммите в Китае Си Цзиньпин с Трампом слишком явно не дадут ему по рукам, а начнут с ним все это обсуждать, вернее, продолжат все это обсуждать, то его вообще будет не остановить. Он разойдется и погрузит мир в разговоры обо всем этом на долгое время. Он разобьет эти переговоры на этапы. Сначала давайте обсуждать вопросы стран Балтии и Восточной Польши. Следующим этапом будем обсуждать Западную Польшу. Потом выйдем на обсуждение Восточной Германии.
У него же есть возрастные проблемы. По сути, ему надо остановить время. Смерть приближается. И погружение в политическую молодость для него способ некоторым образом остановить физическое время. Сделать жизнь снова осмысленной. Некогда думать о приближающемся конце, о том, что о душе надо подумать. Я восстанавливаю мир таким, каким он был в славные времена моей молодости, когда у каждой сверхдержавы своя сфера влияния, зона ответственности.
VERIDICA: То есть заявления Москвы о готовности к прочному миру, по сути, нужны для того, чтобы выиграть время и затянуть переговоры?
АББАС ГАЛЛЯМОВ: Нет, он не хочет бесконечной войны. Он искренне хочет мира, просто в том виде, в каком он его хочет. Вот и все. Он искренне возмущается, что Запад не хочет мира, хотя Запад, конечно же, тоже к нему стремится. Но с точки зрения Путина нельзя хотеть такого мира: это гарантированная война, потому что мы будем воевать. Нам нужен мир, где у нас есть сфера влияния.
Проблема всей этой конструкции в том, что это очень оторванная от реальной жизни конструкция и деятельность. А в реальной физической жизни люди продолжают гибнуть, нефтеперерабатывающие заводы продолжают гореть, российская экономика продолжает умирать, протестные настроения в обществе продолжают усиливаться. И в конце концов, настолько оторвавшись от реальности и погрузившись в мир фантазийной геополитики, ты рискуешь закончить так же, как Советский Союз. Советское руководство тоже делило мир, активно занималось внешней политикой и достигало там больших успехов. У Советского Союза было много успехов во внешней политике: и на Ближнем Востоке, и в Африке, и в Латинской Америке. И США из Вьетнама погнали. Просто все это требовало такого напряжения сил, что в конце концов экономика не выдержала и надорвалась. Пришлось спешно броситься ее реформировать. Ведь ее бросились реформировать именно для того, чтобы добыть ресурсы, необходимые для продолжения противостояния, потому что успехи дорого обходились. А это реформирование привело к перестройке и смерти Советского Союза. Поэтому в этом же направлении сейчас движется и Россия. Отдельно реальная жизнь, отдельно фантазии в голове у начальства.
«Только обнадежились, тут же разочаровались»
VERIDICA: В октябре Минфин США разрешил операции с российским дизелем до апреля 2027 года, а Трамп приостановил новые санкции, предусмотренные законом о санкциях против России, названным в честь Линдси Грэма. Как Кремль воспринял эти уступки: как жест доброй воли, как слабость или как новый шанс на мир и дружбу?
АББАС ГАЛЛЯМОВ: Они теперь думают: вот не зря мы все-таки бьемся, напрягаемся, терпим. Уже первые успехи появились. Американцы готовы нам уступать. Они готовы признать нашу правоту. Понятно, что они это восприняли как большой успех. Но то, что происходило дальше, когда дизель никто не купил, когда Трамп в том числе из-за них проиграл выборы и теперь Конгресс будет явно недружественным по отношению к России и дружественным по отношению к Украине, это все разозлило. Получаются эмоциональные качели. Только обнадежились, тут же разочаровались. Это выбивает из колеи, заставляет нервничать, превращает их в людей нерациональных. Поэтому они очень сильно живут эмоциями. И именно поэтому они позволяют себя увлечь таким фантазиям, о которых я только что говорил: восстановление сфер влияния, новые Ялты. Это же фантазия по большому счету. Они позволяют себя увлечь этим фантазиям именно в силу своей эмоциональной раскачки. Если бы они видели перед собой более реалистичные возможности, например «вот реально захватим Донбасс сейчас», тогда они бы не стали погружаться в этот бред. Но поскольку в физическом мире у них мало что получается, они начинают бредить глобальными вещами.
VERIDICA: То есть они уходят в эти фантазии, потому что в реальности у них ничего не получается?
АББАС ГАЛЛЯМОВ: Вот как-то так. Я называю это бредом, давайте поясню, чтобы было понятно. Все-таки Ялта имела под собой очень серьезные основания, идеологические. Было понятно, что по одну сторону железного занавеса строят социализм, по другую сторону строить социализм не хотят. Вот водораздел. Была реальная база подведена под это противостояние. А сейчас какое противостояние? Сейчас капитализма в России больше, чем в Европе. Поэтому это попытка прочертить черту не на солидном фундаменте, а на песке. Нет оснований, нет фундаментальных противоречий, кроме путинских капризов. Нет фундаментальных противоречий между странами, чтобы можно было противопоставлять один мир другому. В этом смысле эта конструкция оторвана от жизни.
Окружение не управляет Путиным, а подстраивается под него
VERIDICA: А если говорить про окружение Путина: нужна ли этим людям какая-то сделка по миру? Они бы этого хотели или им на самом деле все равно?
АББАС ГАЛЛЯМОВ: Само по себе это им не нужно, конечно же. Они более конкретные люди: им надо бюджетные потоки «пилить», богатеть, пытаться закрепить те богатства, которые они заработали, в статусных различиях и политических конструкциях, которые позволят им передать это следующему поколению своих семей, чтобы, когда к власти придет следующее поколение лидеров, у них не отобрали, не отодвинули, не оттерли от кормушки. Поэтому они озабочены гораздо более предметными вещами.
Но поскольку хозяин системы Путин этим занимается, искренне этим живет и считает, что именно в этом гарантия наших будущих успехов, сохранения системы, ну ладно, что же, давайте будем его поддерживать, давайте будем с ним вместе этим заниматься. Для каждого из них поддакивать Путину - это способ решить проблемы собственного позиционирования внутри системы. Поэтому все этим занимаются.
VERIDICA: То есть мы не можем сказать, что эти люди влияют на Путина. Скорее наоборот, они пытаются найти возможности быть ему полезными?
АББАС ГАЛЛЯМОВ: Они подстраиваются. Их влияние психологическое. И оно очень важное, и поэтому они должны когда-нибудь ответить за все то, что делают. Они вовсе не невинны. Он бы сам не стал делать того, что он делает, если бы видел в их глазах осуждение, несогласие. Он любит себя чужими глазами. Он не Лукашенко, это принципиально другой тип диктатора. Лукашенко самодостаточный: что у него в голове, то для него и имеет значение. А Путин внимательно смотрит в глаза окружающих, как в зеркало смотрится, и любит себя чужими глазами. И они это поняли давным-давно, и поэтому сразу подхватывают. Он еще не успел подумать о чем-то, условно говоря, давайте на Украину нападем. И их искусство заключается в том, чтобы за секунду до того, как он это произнесет, самим ему это предложить. И тогда Путин начинает думать: Ковальчук (Юрий Ковальчук, банкир и давний друг Путина) это сказал, Сечин (Игорь Сечин, глава «Роснефти») это поддержал, Патрушев (Николай Патрушев, помощник президента и бывший секретарь Совбеза) это поддержал, получается, это же не я один придумал. Получается, это цайтгайст, веление эпохи, это объективно, так оно нужно, так правильно. Все уважаемые люди, все думающие люди думают примерно одинаково. Кто я такой, чтобы с этим спорить, с историей самой, с ее поступью. Вот так примерно. С одной стороны, он ведущий, но, с другой стороны, парадоксальным образом, он ведомый.
Что может заставить Путина остановиться: «Когда снова прижмет, возможно, снова протрезвеют»
VERIDICA: При каких условиях Путин действительно согласится остановить войну? Хватит ли какого-то экономического давления, или все же позиция «останавливаем войну только на наших условиях и больше ни на каких»?
АББАС ГАЛЛЯМОВ: Нет, я совершенно не исключаю, что в какой-то момент объективная реальность заставит его остановиться. Все равно мы живем в материальном мире. Если нет бензина, чтобы заправить танки, как-то воевать будешь? Нет. Если солдат больше нет, не идут, и все. А массовую мобилизацию объявлять в этой ситуации - это значит нарваться на бунты. Вполне возможно, что именно в этот момент он остановится и скажет себе: ладно, стоп, навоевались, пора брать себя в руки.
Я помню, что, например, в 2022 году, когда они были шокированы происходящим, особенно во второй половине 2022 года, когда стало понятно, что победить не могут, когда украинцы разбили их под Харьковом, заставили отступить из-под Херсона, они на полном серьезе занимались проработкой вопроса эвакуации. Если режим действительно рухнет, куда будем прятаться? Кто-то Китай предлагал, кто-то прорабатывал вариант уехать в Венесуэлу к Мадуро. В тот момент они были вполне адекватными. Они видели свой конец. Потом, поскольку конец не случился и, наоборот, вроде какие-то успехи появились, они снова расхрабрились. Но когда снова прижмет, возможно, снова протрезвеют.
