В конце июля, когда новостей обычно нет, эстонское общество бурлило. Всему виной - реклама производителя мяса Rannarootsi, обыгравшего в ней тему войны в Украине. На картинке двое крепких ребят с украинскими флагами на футболках жарили мясо на гриле, на заднем плане поднимался дым, любому из местных жителей напоминавший об атакованных российских нефтяных терминалах в Усть-Луге. Слоган гласил: “Правильный гриль сделает горький лук сладким”.
Каламбур считывался легко: в эстонском языке словом “sibul” (лук) называют русских. Причем диапазон значений обзывательства весьма широк - от жителя пограничного с Россией Причудья до плохо интегрированного в эстонское общество русского, ожидающего прихода Путина, и русскоязычного жителя вообще. То есть реклама ни много ни мало предлагала поджарить обозленных русских, чтобы они стали удобоваримыми.
Реклама, которую трудно переварить
Часть русскоязычных лидеров общественного мнения немедленно призвала бойкотировать продукцию компании. “Идея в том, чтобы каждый, кто купит вашу колбасу, думал, что жрет обгорелого врага? Или я как-то неправильно трактую, извините, язык маркетинга? Вот жеж идиоты. Правду говорят, кому война, а кому мать родна. Rannarootsi - never again”, - написала в социальной сети депутат Европарламента Яна Тоом. Пост был широко растиражирован в соцсетях и вызвал противоречивую реакцию.
Если в большинстве своем местные русскоязычные (и все высказавшиеся по теме политики Центристской партии) позицию Тоом поддержали, то часть заняла критическую позицию. Среди критиков оказались, например, переехавшие в Эстонию эмигранты из России. “Ну а что, возможно благодаря прилетам в ЛО (Ленинградской области) сегодня жители Эстонии могут жарить колбаски, а не обороняться от провокаций сумасшедшего соседа”, - пишет, например, один из них.
Некоторые русскоязычные политики, представляющие конкурирующие политические силы, заняли в отношении критиков рекламы обвинительную позицию: “Собственно, что и требовалось доказать, хотя и так изначально все было понятно. Оказывается не агрессия России против Украины морально недопустима, а реклама Rannarootsi. Вот что триггерит центристов и заставляет их чувствовать себя раздраженными. О как! Центристы - как нравственный компас Эстонии!” - пишет бывшая центристка, а ныне депутат парламента от правящей Партии реформ Мария Юферева-Скуратовски.
Еще более однозначной оказалась позиция эстоноязычных политиков, практически без исключения приравнявших тех русских, которых реклама возмутила, к поддерживающим Россию в ее войне против Украины. “Пойду немедленно в магазин, запасусь продукцией Rannarootsi. Если уж Яна Тоом объявляет полный бойкот, надо спешить, иначе в магазине все раскупят. Идущая пятый год бойня в Украине не заставила их сочувствовать, а теперь разгоняют истерию, потому что чувства государства-агрессора якобы задеты”, - пишет, например, политик из радикально правой EKRE, депутат парламента Анти Пооламетс.
“Мир несправедлив, - констатирует общественный деятель Ильмар Рааг. - Не все люди, говорящие по-русски в качестве родного языка, - террористы и не все поддерживают агрессию Россию против Украины. И все же Владимир Путин взял в заложники всю русскоязычную общину, поскольку он и его сообщники неоднократно связывали эту войну с русской идентичностью, русской цивилизацией, русской родиной и русским православием. Быть сегодня русским неоднозначно”.
Рааг подчеркивает, что скандальная реклама не появилась бы, если бы не было российской агрессии. “Оскорбительное выражение “лук” существует только для того, чтобы, как и “ванька” и “орки”, указывать на тех русских, кто считает, что русские родители при рождении передали им божественное превосходство над другими народами”, - пишет он. Судя по количеству репостов, это мнение оказалось популярным среди эстонской интеллигенции. В то же время достаточно изучить контекст употребления слова, чтобы понять, что это лишь одно из значений. И если бы подставить в рекламу столь же оскорбительное наименование украинца, еврея или чернокожего, картина выглядела бы иначе.
Есть почва для ресентимента
Этот случай наглядно демонстрирует как обстоят дела с межнациональными отношениями в Эстонии. Особенно остро проблема интеграции стоит в приграничном регионе Ида-Вирумаа, где преобладает русскоязычное население.
Социальный статус русскоязычных, их уровень материальной обеспеченности, представленность на разных уровнях власти и вовлеченность в процесс принятия решений в целом ниже, чем у эстонцев. Русские составляют около четверти населения страны. При этом из 101 депутата Рийгикогу лишь 7 - русскоязычные, причем все они представляют одну и ту же партию или когда-то сделали в ней карьеру.
Социальная разница заметна уже на уровне детей - эстонские школьники показывают лучшие результаты в международных школьных тестах. Что характерно, некоторые эстонские общественные деятели пытаются объяснить это не социальными или языковыми факторами, а культурными особенностями и “различиями в когнитивных навыках” (что частью русскоязычных считывается как проявление расизма).
Лишение местных граждан России права голоса на муниципальных выборах (а получить эстонский паспорт автоматически они не могут), принятие закона, направленного против самой популярной в стране православной церкви, до сих пор подчиняющейся Московскому патриархату, реформа русских школ, переименование учреждений культуры, из названий которых выбросили слово “русский”, и в целом вытеснение русского языка из всех сфер публичной жизни частью населения также было воспринято как притеснение русскоязычных.
Местами эстоноязычное публичное пространство по отношению к русским столь же агрессивно, сколь российское медиаполе по отношению к эстонцам. Война России против Украины - здесь лишь один из обостряющих факторов. Восприятие местных русских как тяжелого наследия советской оккупации - довольно распространенная точка зрения несмотря на то, что в целом население Эстонии уменьшается быстрыми темпами и страна испытывает потребность в рабочих руках и потребителях.
В то же время смешанные семьи в Эстонии - отнюдь не редкость, а с началом реформы образования русскоязычные чаще стали отдавать детей в эстонские школы. И если в больших городах перемешивание населения в основном происходит на рабочем месте, то в провинции этот процесс проходит органичнее и быстрее. Если представитель меньшинства владеет эстонским языком и не читает прессу, на уровне человеческих взаимоотношений межнациональный конфликт практически незаметен. Есть русскоязычные и в эстонских Силах обороны, которые часто называют лучшим местом для интеграции, и в местном ополчении - Кайтселийте.
Разумеется, некоторая ущемленность русскоязычных в правах активно используется российской пропагандой и может служить почвой для дальнейших провокаций с использованием “пятой колонны”, но следует признать, что и эстонские политики и общественные деятели немало сделали для ее формирования и культивации ресентимента среди них. Исторические обиды редко служат прочным фундаментом для здорового общества.
